«Пришлось присягнуть на верность России». Как украинцам удается выехать из оккупации
5 апреля 2025 в 1743858780
BBC News Русская служба
Чтобы уехать из оккупированного села в Луганской области, Алексею (имя изменено из соображений безопасности) пришлось получить российский паспорт и присягнуть на верность России. Это перевод статьи Украинской службы Би-би-си. Оригинал можно прочитать здесь.
«Мне дочь сказала - или ты получаешь этот паспорт, или выехать ты не сможешь», - объясняет мужчина.
Алексей - шахтер родом из Лисичанска. После выхода на пенсию они с женой Оксаной (имя также изменено) переехали жить в ее родное село на Сватовщине.
Полномасштабное вторжение застало их там вместе с двумя внуками - семи и 10 лет от роду. Мама младшего на тот момент жила и работала в Лисичанске. Мама старшего - в Боярке под Киевом.
«Через наше село ВСУ отступали, россияне обошли его с севера и юга. В начале марта мы оказались в оккупации. Мы видели по телевизору эвакуацию из Лисичанска. А из нашего села выехать уже не было возможности», - объясняет Алексей.
Вместе с женой они спрятали украинские учебники и символы и настроили украинское радио на старенькой магнитоле. Задача была - выжить самим и уберечь внуков.
Тем временем дочь Алексея, Светлана, которую полномасштабная война застала в Киеве, искала способы вернуть сына, который вместе с ее родителями оказался в оккупации.
Встречи с ребенком ей пришлось ждать два с половиной года.
«Словами не передать, через что мне пришлось пройти, - вспоминает женщина. - Сколько людей мне говорили, что я плохая мать! Но я хочу заверить всех, у кого есть родные в оккупации - не сдавайтесь, ищите, стучите. И никогда, никогда не отчаивайтесь».
Оккупация и российский паспорт
«Тут наш дом, а по этой улице я ходил искать связь, - показывает Алексей карту своего села на планшете. - Это дорога на Лисичанск, а вот здесь был железнодорожный мост, который ВСУ взорвали при отступлении».
Словно учитель истории на контурных картах, он рисует воображаемые линии наступления россиян на его село.
«Я помню, откуда и куда стреляли, где стояли их пушки, - объясняет Алексей на идеальном украинском (Сватовщина и Старобельщина на севере Луганской области - преимущественно украиноязычные районы. - Ред.). - Все это у меня было на флешке, но на беларусской границе [из-за опасений, что ее найдут беларусские силовики. - Ред.] нас попросили избавиться от любых компрометирующих материалов, и я оставил ее там».
Несмотря на сложности со связью, в оккупации Алексей следил за новостями. Когда перед 9 мая 2022 года украинское телевидение отключили окончательно, Алексей вспомнил о своей старенькой магнитоле.
«Я был радиохулиганом, сделал антенну и нашел место во дворе, где она ловит, - вспоминает мужчина. - Благодаря Armia FM, Hromadske radio, "Суспільному" мы следили за событиями на фронте».
Сначала семья Алексея отказывалась от российского паспорта и помощи.
«Перед войной мы планировали утеплять дом и собрали немного денег. В первые полгода, когда еще ходили гривны, они нас спасли», - рассказывает Алексей.
Но когда деньги закончились, у жены Алексея не осталось другого выбора, кроме как взять российский паспорт - чтобы получать пенсию и помощь.
«За ним надо было ехать в Сватово, где делали перевод украинского документа. Процедура достаточно простая, но надо было присягнуть на верность России», - рассказывает она.
Украинский паспорт, к счастью, не забирали.
«Он просто никого не интересовал», - вспоминает Оксана.
Именно наличие украинского документа впоследствии упростило женщине возвращение на контролируемую Украиной территорию.
Напрасные ожидания ВСУ
Освобождение частей Харьковской, а после и Херсонской областей вселяло в семью Алексея надежду.
«В самом начале 2023 года ВСУ были в девяти километрах от нашего села, - рассказывает мужчина. - Мы ждали, что вот-вот они дойдут сюда, под Кременную».
Но когда стало понятно, что Вооруженные Силы Украины не приближаются, а наоборот - отступают с этого направления, - семья начала искать возможности выехать из оккупации.
«В школе было много российской пропаганды. Особенно для ребят это довольно опасно - их откровенно милитаризировали», - вспоминает Оксана.
«Этот "гитлерюгенд" не было сил терпеть», - подтверждает Алексей.
По радио он услышал номер телефона общественной организации, которая помогала украинцам выехать из оккупированных городов и сел. При первой возможности мужчина передал этот номер дочери в Боярке.
Через знакомую, которая покинула Сватовщину, но позже вернулась ухаживать за пожилой матерью, дочь Алексея сумела переслать родителям нотариально заверенную доверенность на ребенка - чтобы с ней бабушка могла пересечь границу.
«Мама разрывалась между двумя внуками. Моя сестра выбрала жить в оккупированном Лисичанске, ее сын также на тот момент жил с нашими родителями. Но в конце концов моего ребенка решилась вывести мама, а своего сына сестра забрала к себе в Лисичанск», - объясняет Светлана.
Выбор сестры женщина не осуждает - каждый живет как может, считает она.
Первая попытка выехать из Сватовщины для Оксаны и ее внука оказалась неудачной. Российским пограничникам не понравилось словосочетание «оккупированная территория» в доверенности от украинского нотариуса. Им пришлось вернуться обратно.
«Дочь начала искать нового нотариуса и новой возможности передать документ, - объясняет Оксана. - Мы очень хотели все сделать летом, во время каникул, чтобы российские власти не сразу заметили отсутствие детей в школе».
Когда удалось передать новый документ, бабушка с внуком снова отправились в путь. Через несколько дней они пересекли границу с Беларусью.
В Боярке сына и маму уже ожидала Светлана. Специально для родителей она арендовала дом побольше. Дождаться оставалось только отца.
«Когда мама с сыном вернулись, я поверить не могла, что мой ребенок уже здесь, - вспоминает Светлана. - Я сразу нашла для него психолога, но, кажется, мне было труднее, чем ему - я каждый раз хваталась, рядом он все еще или снова пропал. Эти ожидание и неизвестность меня истощили».
Эвакуация
С началом учебного года в дом Алексея на Сватовщине пришли учителя, а потом и российские военные. Их интересовало, почему дети не ходят в школу и вообще исчезли из села.
Хозяина избили, а потом угрожали на танке депортировать в окопы к украинским военным.
«Я ответил им, что это рискованно, потому что после этого на танке я приеду за ними самими», - прокомментировал Алексей.
«Когда меня, избитого, увидел сосед, то сказал, что не надо было с ними спорить. Но я привык говорить, что думаю», - вспоминает мужчина.
Алексей до последнего момента отказывался от российского паспорта. Но на тот момент уехать из Сватовщины без него возможности уже не было.
Когда паспорт был готов, оставалось лишь дождаться водителя.
Обычно выезд из оккупации происходит при помощи сети местных перевозчиков, которые в определенных, заранее оговоренных точках сменяют друг друга.
До российской границы с так называемой «ЛНР» Алексея должен был везти местный мужчина. Долгое время добраться до села не мог сам водитель. Чтобы переехать из одного поселения в другое по всей оккупированной Луганщине местным жителям надо получать специальный пропуск.
«Без документов на оккупированных территориях нельзя передвигаться даже между селами», - объясняет мужчина.
Добраться до села Алексея водителю, наконец, удалось - уже в ноябре. Тот собрал небольшой рюкзачок с документами и попрощался со своим домом.
«На границе им почему-то не понравился мой паспорт. Документы, которые выдают в так называемой "ЛНР", на самом деле отличаются от российских. Я им ответил - какой дали», - говорит Алексей.
«Это не паспорт, это оккупационный аусвайс», - настаивает он.
Перед тем, как пересекать беларусско-украинскую границу, Алексею пришлось попрощаться с самым ценным - флешкой, на которой он собирал информацию во время оккупации.
«Я закопал ее под забором. И не зря, потому что беларусы раздевали нас до белья».
Трудности выезда
Усилиями общественной организации Helping to Leave в течение 2024 года с временно оккупированных территорий Украины удалось эвакуировать 568 человек.
В первые два года после начала большой войны эти показатели были значительно выше - более 4,5 тыс. в 2023 году и более 20 тыс. - в 2022-м.
Первым делом общественная организация помогает новоприбывшему с жильем и документами, а также оказывает психологическую поддержку, помогает в поиске работы.
То, что у семьи Алексея были украинские паспорта, упростило ситуацию. Но случается, что люди их потеряли или уничтожили. В таком случае восстановление документов занимает длительное время.
«Самая большая проблема с людьми постарше, которые имеют очень мало следов в электронной системе, потому что использовали только бумажные документы. Установление их личности - в случае если у них нет паспорта - может занять длительное время», - объясняет София Гедзенко из общественной организации Helping to Leave.
Часть архивов Луганской и Донецкой областей была утеряна еще с 2014 года, поэтому оформить новые документы людям из этих областей часто очень непросто.
Для восстановления документов люди могут обратиться в консульство в Беларуси или Казахстане. Там им могут выдать так называемый «белый паспорт» - спецудостоверение для въезда в Украину.
Кроме того, президент России Владимир Путин обязал граждан Украины, которые «находятся в России незаконно», то есть живут на оккупированных Россией украинских территориях, не получив российского паспорта, выехать до 10 сентября 2025 года или «урегулировать свое правовое положение».
По сути, люди, которые живут на временно оккупированных территориях в Луганской, Донецкой, Запорожской и Херсонской областей и не имеют российского паспорта, приравниваются к иностранцам, объясняет София Гедзенко. Они обязаны либо покинуть эти территории в течение трех месяцев, либо получить российский паспорт.
Павел Лисянский, директор украинского Института стратегических исследований и безопасности, считает, что этот указ Путина направлен на граждан Украины, которые до сих пор не получили российский паспорт.
По его словам, украинцам, которые получали российские паспорта в «ДНР» и «ЛНР» в период с 2019 по 2022 год, приходится проходить эту процедуру повторно, поскольку в то время при выдаче паспорта не требовалось принимать присягу, а потому их гражданство Россия не признает.
«По сути, людям говорят, что они как иностранцы проживают слишком долго на территории, где они родились и выросли, - объясняет Гедзенко. - Их не просто штрафуют, но и порой отправляют в так называемые центры временного содержания иностранных граждан. Это как тюрьма, но чтобы туда попасть, не нужно решение суда».
Мысли о возвращении
В конце нашего разговора Алексей достает старенький телефон с маленьким экраном и вставляет туда небольшую симку.
«Вот это мне таки удалось провезти через границу, я вынул симку и спрятал, потому что телефоны проверяли», - объясняет он.
Мужчина ностальгически листает фотографии с внуками в вышиванках, розами возле своего дома в селе, его внимание останавливается на детских рисунках младшего внука.
«Это украинский самолет летит сбрасывает бойцам боекомплект. А это Путин, и он с перепугу - это коричневое - наложил кучу, - комментирует он детские изображения. - Я это все надежно спрятал дома, чтобы не нашли».
«Младшего внука мама забрала к себе в Лисичанск, не захотела со мной оставлять. Мама есть мама, не отдаст ребенка», - ностальгически говорит дедушка. И дальше показывает уже свежие фотографии, которые пересылает из Лисичанска дочь. Говорить о её выборе он совсем не горит желанием и просит изменить их имена в статье, чтобы никак ей случайно не навредить.
«Это очень сложно, начинать все сначала, - делится он своими переживаниями. - Нам предлагали жить в заброшенном доме где-то в селе в центре Украины. Но дочь убедила остаться с ней».
Найти работу и жилье - самое трудное, подтверждают представители общественной организации Helping to Leave. Именно неудача с обустройством жизни на новом месте или болезнь старших родственников, которые просто отказываются куда-либо выезжать, нередко заставляют людей вернуться на оккупированные территории.
«Настроения у оставшихся разные. Кто-то приспосабливается к новой власти, а кто-то просто молчит и ухаживает за старенькой мамой, как наша соседка», - рассказывает мужчина о жизни в селе.
Алексей с женой уверяют, что обязательно поедут домой, если их село освободят.
«Мы вернемся, даже если от дома останется только фундамент. Дом - это куча кирпичей, сложенных в определенном порядке. Ну развалился тот порядок - сложим по новой», - говорит он.
А потом допивает свой чай и дальше рассматривает окрестности своего села через Google Maps.